Неточные совпадения
Она была внове и уже принято было приглашать ее
на известные вечера в пышнейшем костюме, причесанную как
на выставку, и сажать как прелестную картинку для того, чтобы скрасить вечер, — точно так, как иные добывают для своих вечеров у знакомых,
на один раз, картину, вазу, статую или
экран.
— Болван! — бросил ему Соловьев и продолжал: — Так вот, машинка движется взад и вперед, а
на ней,
на квадратной рамке, натянуто тонкое полотно, и уж я, право, не знаю, как это там устроено, я не понял, но только барышня водит по
экрану какой-то металлической штучкой, и у нее выходит чудесный рисунок разноцветными шелками.
Если светлое облако, как
экран, отразило эти лучи
на землю, Иисусу Навину было светло еще час — другой…
— Она и
на меня так же глядела, — сказал Александров. — Мне даже пришло в голову, что если бы между мной и ею был стеклянный
экран, то ее взгляд сделал бы в стекле круглую дырочку, как делает пуля. Ах, зачем же вы мне сразу не сказали?
Он жестокий человек, он меня не любит, — думал Ромашов, и тот, о ком он думал, был теперь не прежний Осадчий, а новый, страшно далекий, и не настоящий, а точно движущийся
на экране живой фотографии.
Первые электрические фонари в сорока верстах, в уездном городе. Там сладостная жизнь. Кинематограф есть, магазины. В то время как воет и валит снег
на полях,
на экране, возможно, плывет тростник, качаются пальмы, мигает тропический остров…
Это уже не
на экране — это во мне самом, в стиснутом сердце, в застучавших часто висках. Над моей головой слева,
на скамье, вдруг выскочил R-13 — брызжущий, красный, бешеный.
На руках у него — I, бледная, юнифа от плеча до груди разорвана,
на белом — кровь. Она крепко держала его за шею, и он огромными скачками — со скамьи
на скамью — отвратительный и ловкий, как горилла, — уносил ее вверх.
Но в том-то и ужас, что эти тела — невидимые — есть, они непременно, неминуемо должны быть: потому что в математике, как
на экране, проходят перед нами их причудливые, колючие тени — иррациональные формулы; и математика, и смерть — никогда не ошибаются.
Еще волосок; пауза; тихо; пульс. Затем — как по знаку какого-то сумасшедшего дирижера —
на всех трибунах сразу треск, крики, вихрь взвеянных бегом юниф, растерянно мечущиеся фигуры Хранителей, чьи-то каблуки в воздухе перед самыми моими глазами — возле каблуков чей-то широко раскрытый, надрывающийся от неслышного крика рот. Это почему-то врезалось острее всего: тысячи беззвучно орущих ртов — как
на чудовищном
экране.
И так как дикарю захотелось дождя, то он повыковырял ровно столько ртути, чтобы уровень стал
на „дождь“ (
на экране — дикарь в перьях, выколупывающий ртуть: смех).
И как
на экране — где-то далеко внизу
на секунду передо мной — побелевшие губы О; прижатая к стене в проходе, она стояла, загораживая свой живот сложенными накрест руками. И уже нет ее — смыта, или я забыл о ней, потому что…
Не успел он договорить этих слов, как она быстро отскочила от него… Слезы брызнули из ее глаз, и она начала рвать
на себе кружева пеньюара и, схватив наконец
экран с бриллиантами, бросила его
на пол.
На их плечах были кружевные накидки; волосы подобраны с грубой пышностью, какой принято поражать в известных местах; сильно напудренная, театрально подбоченясь, в шелковых платьях, кольцах и ожерельях, компания эта быстро пересекла круглый
экран пространства, открываемого иллюминатором.
Я проснулся при таком положении восходящего над чертой моря солнца, когда его лучи проходили внутрь комнаты вместе с отражением волн, сыпавшихся
на экране задней стены.
На крыше «Рабочей газеты»
на экране грудой до самого неба лежали куры и зеленоватые пожарные, дробясь и искрясь, из шлангов поливали их керосином. Затем красные волны ходили по
экрану, неживой дым распухал и мотался клочьями, полз струей, выскакивала огненная надпись...
Профессор
на крыше,
на белом
экране, закрывался кулаками от фиолетового луча.
Несколько дней газеты города Нью-Йорка, благодаря лозищанину Матвею, работали очень бойко. В его честь типографские машины сделали сотни тысяч лишних оборотов, сотни репортеров сновали за известиями о нем по всему городу, а
на площадках, перед огромными зданиями газет «World», «Tribune», «Sun», «Herald», толпились лишние сотни газетных мальчишек.
На одном из этих зданий Дыма, все еще рыскавший по городу в надежде встретиться с товарищем, увидел
экран,
на котором висело объявление...
Выйдя из дому, великая княгиня стала пристально рассматривать то, что происходило там, и увидела, как некоторые выбирались и выносили окровавленных людей. В числе наиболее пострадавших была фрейлина великой княгини, княжна Гагарина. Она хотела выбраться из дому, как все другие, но только что успела перейти из своей комнаты в следующую, как печка стала рушиться, повалила
экран и опрокинула ее
на стоявшую там постель,
на которую посыпались кирпичи. С ней была одна девушка, и обе они очень пострадали.
Едва кончилось вешанье штор, как из темных кладовых полезла
на свет божий всякая другая галантерейщина,
на стенах появились картины за картинами, встал у камина роскошнейший
экран,
на самой доске камина поместились черные мраморные часы со звездным маятником, столы покрылись новыми, дорогими салфетками; лампы, фарфор, бронза, куколки и всякие безделушки усеяли все места спальни и гостиной, где только было их ткнуть и приставить.
Люстры загорожены зелеными
экранами, и от этого
на сцене ночной уютный свет.
Часов в девять вечера с моря надвинулся туман настолько густой, что
на нем, как
на экране, отражались тени людей, которые то вытягивались кверху, то припадали к земле. Стало холодно и сыро. Я велел подбросить дров в огонь и взялся за дневники, а казаки принялись устраиваться
на ночь.
Бесстрастно вставали образы, как
на экране, и вся теперешняя жизнь прошла вплоть до Петрушиной осиротевшей балалаечки, но странно! — не вызывали они ни боли, ни страдания, ни даже особого, казалось, интереса: плывет и меняется бесшумно, как перед пустой залой, в которой нет ни одного зрителя.
Глядя
на гостиную, еще неоконченную, он уже видел камин,
экран, этажерку и эти стульчики разбросанные, эти блюды и тарелки по стенам и бронзы, когда они все станут по местам.
— Почтеннейшая публикум. Я приготовлял силовой номер. Одной только одной правой рукой я могу поднять этого атлета вместе с его тяжестями, прибавив сюда еще пять человек из зрителей, могу обнести эту тяжесть вокруг манежа и выбросить в конюшню. К сожалению, я вчера вывихнул себе руку. Но с позволения уважаемой публикум сейчас будут
на экране волшебного фонаря показаны подлинные снимки с рекордных атлетических номеров несравненного геркулеса и тореадора Батисто Пикколо.
Фонарь этот посылал отражения
на экран не только с прозрачных стеклянных негативов, но и с любой картинки или карточки.
Экран сияет как бы с удвоенной силой, и с двойной четкостью показывается
на нем Пикколо, стоящий, слегка согнув ноги,
на столе. Его голова закинута назад, его руки подняты вверх и расставлены, а
на его ладонях действительно лежит, растопырив в воздухе тумбообразные ноги, слон Ямбо, такой огромный, что клоун, стоящий под ним, кажется козявкою, комаром. И однако…
Фотограф вновь показывает
на экране последнюю картину,
на этот раз в том виде, как он ее снимал. Всем сразу становится ясно, что не Пикколо держал слона
на руках, а слон держал его
на спине, когда он встал
на нее вверх ногами… С галерки слышен недовольный бас...
На экране чрезвычайно четко показывается громадная, почти в натуральную величину, фигура слона. Его хобот свит назад, маленькие глазки насмешливо устремлены
на публику, уши торчат в стороны растопыренными лопухами.
В ее будуаре, за перегородкой, помещалась постель, все смотрело скромно и немножко суховато: старинная мебель, белого дерева, перевезенная также из родовой усадьбы, обитая ситцем с крупными разводами, занавески из такого же ситца, люстра той же эпохи, белая, с позолотой, деревянная, в виде лебедя, обои и шкапчик с книгами,
экран и портреты, больше фотографии по стенам и
на письменном бюро.
Гостья глядит глазами лани и этим взглядом отвечает, что она согласна, причем делает маленькое движение брыкливой козы и взглядывает
на шезлонг, помещающийся перед камином между трельяжем и
экраном.
Мерное, слабое потрескивание сзади. И, порывисто дергаясь, быстро двигаются фигуры по
экрану кинематографа. Всплескивают руками, бросаются в окна. Патер благочестиво слушает лукаво улыбающуюся испанку, возводит очи к небу и, жуя губами, жадно косится
на полуобнаженную грудь. Мчится по улице автомобиль, опрокидывая все встречное.
И опять смеющаяся мордочка мальчика, и та милая естественность, с какою выходят
на экране животные и дети.